В детской игре «я в домике» заложена магия абсолютной неуязвимости. Стоит произнести эти слова — ты спрятан, защищен, изъят из реальности. Я обращаюсь к этой формуле, как к экзистенциальному жесту, но вскоре обнаруживается, что стены убежища давно дали трещину —  материя не признает заклинаний. Фактура белой глины напоминает известняк и археологические раскопки. Зубы, как напоминание о некогда живой субстанции, мгновенно переводит абстрактный образ «дома» в регистр телесности. Кажется, будто форма изначально была задумана иной —  цельной, защищенной, но материал распорядился иначе и теперь, домик, утративший герметичность, превращается в длящийся процесс и то, что мы видим сейчас не финал, а одна из стадий.